Театральное бюро путешествий «БИНОКЛЬ»
туры и билеты в самые знаменитые театры мира
главная персоналии произведения словарь записи книги



Новые выразительные приемы в песенном творчестве Шуберта

Глава №51 книги «История зарубежной музыки — 3»

К предыдущей главе       К следующей главе       К содержанию

Шуберт бесконечно расширил образно-выразительные границы песни, наделив ее психологическим и изобразительным фоном. Пес­ня в его трактовке превратилась в жанр многоплановый — песенно-инструментальный. В истории самого жанра это был скачок, сравнимый по своему художественному смыслу с переходом от плоскостного рисунка к перспективной живописи. У Шуберта партия рояля получила значение эмоционально-пси­хологического «фона» к мелодии. В подобной трактовке сопровож­дения сказалась связь композитора не только с фортепианным, но и с симфоническим и оперным искусством венских классиков. Шуберт придал аккомпанементу песни значение, равноценное оркест­ровой партии в вокально-драматической музыке Глюка, Моцарта, Гайдна, Бетховена.

Обогащенная выразительность шубертовских аккомпанементов была подготовлена высоким уровнем современного пианизма. На рубеже XVIII и XIX веков фортепианная музыка сделала огром­ный шаг вперед. И в области виртуозно-эстрадного искусства, и в камерном интимном музицировании она заняла одно из ведущих мест, отражая, в частности, самые передовые и смелые достижения музыкального романтизма. В свою очередь, шубертовский акком­панемент к вокальным произведениям значительно двинул вперед развитие фортепианной литературы. Для самого же Шуберта инструментальная партия романса сыграла роль своеобразной «творческой лаборатории». Здесь он нашел свои ладогармонические приемы, свой фортепианный стиль.

Песни Шуберта — одновременно и психологические картины, и драматические сценки. В их основе — душевные состояния. Но вся эта эмоциональная атмосфера обычно показана на определенном сюжетно-изобразительном фоне. Шуберт осуществляет слияние ли­рики и внешних образов-картин путем тонкого сочетания вокаль­ного и инструментального планов.

Первые вступительные такты аккомпанемента вводят слушате­ля в эмоциональную сферу песни. На фортепианное заключение приходятся обычно последние штрихи в зарисовке образа. Ритурнельность, то есть функция простого отыгрыша, исчезла из форте­пианной партии Шуберта, за исключением тех случаев, когда «ритурнельный» эффект бывал нужен для создания определенной образности (например, в «Полевой розочке»).

Обычно, если только это не песня балладного типа (подробнее об этом см. ниже), фортепианная партия строится на неизменно повторяющемся мотиве. Подобный архитектонический прием — ус­ловно назовем его «остинатной повторностью» — восходит к тан­цевальной ритмической основе, характерной для народной и быто­вой музыки многих европейских стран. Он придает песням Шубер­та большую эмоциональную непосредственность. Но Шуберт насыщает эту равномерную пульсирующую основу остро вырази­тельными интонациями. Для каждой песни он находит свой не­повторимый мотив, в котором лаконичными, характерными штрихами выражено и поэтическое настроение, и изобразительная канва.

Так, в «Маргарите за прялкой» после двух вступительных тактов слушателя охватывает не только настроение тоски и грусти — он как будто видит и слышит прялку с ее жужжанием. Песня становится почти сценой. В «Лесном царе» — во вступительном фор­тепианном пассаже — взволнованность, страх и напряжение свя­заны с изобразительным фоном — торопливым стуком копыт. В «Серенаде» — любовное томление и бряцание струн гитары или лютни. В «Шарманщике» настроение трагической обреченности выступает на фоне наигрыша уличной шарманки. В «Форели» — радость, свет и почти ощутимый всплеск воды. В «Липе» тремоли­рующие звуки передают и шуршанье листьев, и состояние умиро­творенности. «Отъезд», дышащий игривой самоудовлетворенно­стью, пронизан движением, которое вызывает ассоциации с всад­ником, кокетливо гарцующим на лошади:

Но не только в тех песнях, где благодаря сюжету напраши­вается изобразительность (например, журчание ручейка, фанфа­ра охотника, жужжание прялки), но и там, где господствует отвле­ченное настроение, в сопровождении скрыты приемы, вызывающие ясные внешние образы.

Так, в песне «Смерть и девушка» монотонное последование хо­ральных гармоний напоминает о похоронном церковном звоне. В ликующей «Утренней серенаде» ощутимы вальсирующие движе­ния. В «Сединах» — одной из самых лаконичных песен Шуберта, которую хочется назвать «силуэтом в музыке», траурный фон соз­дается ритмом сарабанды. (Сарабанда — старинный танец, вырос­ший на основе траурного ритуала.) В трагической песне «Атлас» господствует ритм «арии жалобы» (так называемое lamento, ши­роко распространенное в опере начиная с XVII века). В песне «Засохшие цветы», при всей ее кажущейся простоте, заложены элементы похоронного марша:

Как подлинный чародей, Шуберт, прикасаясь к простым аккор­дам, гаммообразным пассажам, арпеджированным звукам, преображает их в зримые образы невиданной яркости и красоты.

Эмоциональная атмосфера шубертовского романса в огромной степени связана с особенностями его гармонии.

Шуман писал о композиторах-романтиках, что они, «проникая глубже в тайны гармонии, научились выражать более тонкие от­тенки чувств». Именно стремлением правдиво отразить в музыке психологические образы можно объяснить колоссальное обогаще­ние гармонического языка в XIX столетии. Шуберт был одним из композиторов, совершивших переворот в этой области. В фортепи­анном сопровождении к своим песням он открыл неизведанные до­толе выразительные возможности аккордовых звучаний и модуляций. С шубертовских песен ведет начало романтическая гармония. Каждый новый выразительный прием в этой сфере был найден Шубертом как средство конкретизации психологического образа. Здесь даже в большей степени, чем в мелодическом варьировании, находят свое отражение перемены настроений в поэтическом тек­сте. Детализированная, красочная, подвижная гармония шубертов­ских аккомпанементов выражает изменчивую эмоциональную атмосферу, ее тонкие нюансы. Красочные обороты у Шуберта все­гда характеризуют определенную поэтическую деталь. Так, «про­граммный» смысл одного из его наиболее характерных приемов — колебание между минором и мажором — раскрывается в таких песнях, как «Засохшие цветы» или «Ты не любишь меня», где че­редование лада соответствует душевному колебанию между на­деждой и мраком. В песне «Бланка» ладовая неустойчивость ха­рактеризует изменчивое настроение, переходящее от томления к беззаботному веселью. Напряженные психологические моменты часто сопровождаются диссонансами. Например, причудливо-зло­вещий колорит песни «Город» возникает при помощи диссонантного гармонического фона. Драматическая кульминация часто под­черкивается неустойчивыми звучаниями (см. «Атлас», «Маргарита за прялкой»):

Свойственное Шуберту «исключительное чутье тональной связи и тонально-колористической экспрессии» (Асафьев) тоже сложилось в поисках правдивого воплощения поэтического образа. Так, например, «Скиталец» начинается в основной тональности, и при помощи этого тонально-гармонического приема передается ощущение блуждания; песня «Ямщику Кроносу», где поэт рисует бурную, импульсивную жизнь, насыщена необычными модуляция­ми, и т. д. В самом конце жизни романтическая поэзия Гейне на­толкнула Шуберта на особенные находки в этой области.

Красочная выразительность шубертовских гармоний не имела себе подобных в искусстве предшественников. Чайковский писал о прелести гармонизации Шуберта. Кюи восхищался оригинальными поворотами гармонии в его произведениях.

Шуберт выработал в своих песнях новую пианистическую вы­разительность. В аккомпанементе гораздо раньше, чем в собственно фортепианной музыке Шуберта, сложились выразительные средства и нового пианизма и нового музыкального стиля в целом. Шуберт трактует фортепиано как инструмент с богатейшими кра­сочно-выразительными ресурсами. Рельефная вокальная мелодия противопоставляется фортепианному «плану» — его многообраз­ным тембровым эффектам, педальным звучностям. Вокально-кантиленные и декламационные приемы, звукоизобразительность пре­ломленная сквозь характерную «фортепианность», — все это при­дает шубертовским аккомпанементам подлинную новизну. Наконец, именно с пианистическим звучанием связаны и новые красочные свойства шубертовских гармоний.

Аккомпанементы Шуберта пианистичны от первой до последней ноты. Их нельзя представить себе в каком-либо ином тембровом звучании. (Только в самых ранних - «кантатных» - песнях Шуберта сопровождение напрашивается на оркестровое переложение.) О фортепианной природе шубертовских аккомпанементов ярче всего говорит тот факт, что Мендельсон при создании своих знаменитых «Песен без слов» для рояля откровенно опирался на их стиль. И тем не менее именно к партии сопровождения восходят многие черты симфонических и камерно-инструментальных тем Шуберта. Так, в «Неоконченной симфонии» в главных и побочных темах (примеры 121 и 122), в побочной теме второй части, в главной теме a-moll’ного квартета, в заключительной теме d-moll’ного квартета и во многих других колористический фон, подобно фортепианному вступлению к песне, создает определённое настроение, предваряя появление собственно темы:

Темброво-красочные свойства фона, изобразительные ассоциа­ции, «остинатно-периодическая» структура в высшей степени близ­ки камерным аккомпанементам романсов. Более того, некоторые из «вступлений» к инструментальным темам Шуберта были пред­восхищены определенными песнями композитора.


 

главная персоналии произведения словарь записи книги
О сайте. Ссылки. Belcanto.ru.
© 2004–2016 Проект Ивана Фёдорова