Театральное бюро путешествий «БИНОКЛЬ»
туры и билеты в самые знаменитые театры мира
главная персоналии произведения словарь записи книги



Запись голоса Карузо

Глава №19 книги «Энрико Карузо»

К предыдущей главе       К следующей главе       К содержанию

Голос Карузо запечатлен на грампластинках, которые много раз переписывались и в настоящее время дают лишь бледное представление об искусстве певца. Голос его обладал волшебной силой и проникновенностью, согревал сердца и вызывал их трепет.

К сожалению, в дошедших до нас записях нет и следа подлинного величия. В этом виноваты и техника записи, находившаяся тогда у своих истоков, и постоянные переписывания пластинок. И тем не менее тот, кто внимательно прослушает старую пластинку, сможет насладиться красотами бель канто, услышать "слезу", которая была характерна для голоса Карузо. Его выразительный голос с особым металлическим отзвуком единодушно считали самым красивым на земле.

И сейчас можно посоветовать прослушать такие записи, как "Гимн Гарибальди", "Колокола Сан Джусто", "Прощание в Неаполе", "Санта Лючия" и другие неаполитанские песни. Удачны записи "О мое солнце" и "Фуникулú фуникулá" (особенно второй части песен). И наоборот, оперные арии записаны с техническими дефектами. Только некоторые из них, например арию Канио из "Паяцев" и арию Лионеля из оперы "Марта", можно слушать с удовольствием. В Америке и поныне ревниво хранят сто лучших пластинок, напетых Карузо, которые прослушиваются раз в году - в годовщину его смерти. И в других странах, в том числе в Италии, 2 августа по радио передают записи голоса Карузо, чтобы почтить память артиста. И каждый раз он как бы бросает вызов времени: звучит по-прежнему высоко и прекрасно, остается человечным и недосягаемым, как мечта. На одних пластинках Карузо записан соло, на других - с Фрэнсис Девис (псевдоним певицы Франс Альда) или Луизой Тетрацини, с баритонами Джузеппе де Лука и Титта Руффо.

В настоящее время существуют звукозаписывающие аппараты, обладающие удивительной способностью создавать иллюзию подлинного звучания голоса. "Когда я слушаю Карузо, Джильи или Скипа, - говорит один из поклонников новой техники, - мне кажется, будто я нахожусь в зале - так четко звучит и голос, и оркестр".

Таким образом, при помощи новой, высокочувствительной аппаратуры можно услышать величайших артистов прошлого без ощутимых дефектов записи. Будем же надеяться, что тщательная, кропотливая работа воссоздаст голоса великих певцов.

Однажды я искал оригинальные пластинки Карузо (у таких пластинок запись только на одной стороне). В старых музыкальных магазинах мне удалось отыскать несколько таких записей. Я сразу же купил их. И, несмотря на большую изношенность от чрезмерного проигрывания, слушал их с большим удовольствием.

Как-то на одной из улиц Пезаро я случайно зашел в музыкальный магазин, больше напоминавший антикварный. За прилавком сидел старик лет восьмидесяти, с белой окладистой бородой и беретом на голове. У него был вид собирателя древностей. Я вошел и спросил какую-нибудь старую пластинку известного оперного певца.

Старик посмотрел на меня с интересом, поднялся и сделал несколько шагов по магазину.

— Кое-что у меня есть, - он знаком предложил подождать и поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, в ветхое, запыленное хранилище. Я слышал, как он что-то передвигал и шарил над моей головой. Прошло несколько минут. Движение наверху не прекращалось. Казалось, что он перекладывает бревна, передвигает стулья или что-то другое, не знаю что именно, но тяжелое. Я устал от ожидания, когда наконец услыхал:

— Нашел!

Мне вспомнилось историческое восклицание Архимеда. Я приблизился к винтовой лестнице, чтобы помочь ему сойти. Старик держал под мышкой маленький запыленный ящичек с пластинками. Он спускался так же медленно, как и поднимался, и без моей помощи подошел к прилавку, стер пыль с ящика, открыл его и вынул несколько больших старых пластинок. Я сразу же узнал по формату то, что искал. Действительно, это были две пластинки Бончи и одна Карузо. Выбрав последнюю - арию Рудольфа "Холодная ручонка..." из "Богемы", я попросил старика проиграть пластинку и сказал, что обязательно куплю ее, если запись хорошая. При этом я старался, конечно, не проявлять особенной заинтересованности.

На мою просьбу старик ответил лукавой улыбкой. Затем он завел огромный граммофон и сказал:

— Этот граммофон немецкий, у него особая мембрана.

Пластинка закружилась, и голос Карузо, мягкий и всепоглощающий, зазвенел в старом магазине. У дверей лавки останавливались прохожие.

Это была большая находка. Проигрывалась пластинка на совершенном аппарате. Четко слышалось дыхание тенора, его голос взлетал, парил в высоте, в нем ощущались приливы радости и горечи, одиночества и гордости.

А старик покачивал головой в такт музыке, смотрел на быстро вращающийся диск и удовлетворенно улыбался. Когда же все кончилось, он посмотрел мне в глаза, как бы ожидая моей оценки.

— Мне кажется, неплохо, - произнес я.

— Вот именно, - спокойно согласился старик.

— Могу я приобрести ее?

— Что?! - озабоченно воскликнул он.

— Мне хотелось бы купить ее, если цена не слишком высока.

— Оставьте, это...

Ответ его задел меня.

— Послушайте, - сказал я, - здесь действительно музыкальный магазин, или я ошибаюсь?

— В этом магазине продается все, что вы видите, но пластинку Карузо я не продам и за миллион.

— О-о! Вы заставили меня потерять столько времени.

— Сожалею, - сказал старик все с той же лукавой улыбкой, - но это был оригинальный голос Карузо. Такое случается ведь не каждый день.

Что было делать... Я попрощался с ним и вышел, по дороге проклиная его. А ныне, по прошествии двадцати лет, я с благоговением вспоминаю славного старика из Пезаро, знавшего истинный толк в вещах. Он был прав.

В наши дни пластинки Карузо (оригинальные, а не репродуцированные) найти так же трудно, как редкие марки и монеты. И когда нам приходится слышать его записи по радио, то это не что иное, как много раз переписанный голос, к которому уже позже был добавлен большой оркестр. В действительности же, за исключением самых последних записей неаполитанских песен, Карузо пел в грамстудии в сопровождении фортепиано.

Никто не хочет терять голоса Карузо. Его удел жить окруженным любовью почитателей оперной музыки. Дома звукозаписи работают над переозвучиванием пластинок Карузо. Недавно одно из самых крупных таких учреждений, RCA Italiana, выпустило долгоиграющие пластинки со многими произведениями в его исполнении, пытаясь устранить дефекты старых записей и не менее серьезные дефекты, вызванные изношенностью пластинок. Интересно привести в этой связи сообщение RCA Italiana, в котором говорится о важных технических находках:

"Записи Энрико Карузо произвели на нас глубокое впечатление. Мы с волнением слушали знаменитый голос в сопровождении необычного звучания инструментальных ансамблей или фортепиано. Это объясняется не плохим исполнением, а тем, что в то время при записи на фонографе обращали внимание лишь на звучание голоса. Средства звукозаписи были тогда очень скромными, главной задачей являлось записать голос Карузо. Именно вокалисты сделали пятьдесят лет назад популярным "фонограф", как неточно называли тогда аппарат звукозаписи. Запись того времени не ставила перед собой цель познакомить слушателей с тонкостями симфонической или камерной музыки. Лишь голоса, способные разбивать стаканы на расстоянии (говорили, что стакан лопался от голоса Карузо), представляли интерес для звукозаписи.

Но, несмотря на все недостатки старых записей, пластинки Карузо имеют большую документальную ценность. Ведь нам важно прежде всего знать, каким был голос великого артиста, а современные перезаписи, сделанные на основе старых, вполне удовлетворительны. Трудно поверить, что записи Карузо, сделанные в начале нашего века, были многочисленными. Но и того, что дошло до нас, более чем достаточно, чтобы составить представление о певце. При этом оно не будет очень отличаться от того, какое было у современников.

Любителям музыки интересно будет узнать, что в настоящее время выпущено шесть долгоиграющих пластинок (на 45 оборотов), на которых записано большое количество музыкальных произведений в исполнении Карузо. Это своего рода небольшая антология его огромного репертуара. Она включает отрывки из "Тоски", "Богемы", "Манон" Пуччини, "Риголетто", "Силы судьбы", "Трубадура", "Аиды", "Макбета" Верди, "Марты" Флотова, "Ксеркса" Генделя, "Кармен" и "Искателей жемчуга" Бизе и знаменитые песни того времени: "Светящееся окно", "О мое солнце", "Летняя луна", "Выйди к морю". Все это - блестящий опыт современной техники звукозаписи, которая помогла свести к минимуму шумы оригинальных пластинок. Об аккомпанементе уже говорилось вначале. Он достаточен, чтобы поддержать великолепие голоса. Дикция певца может показаться несколько архаичной, но голос, вне всяких сомнений, - блистательный оргáн. Новые пластинки ярко свидетельствуют об этом".

Искусство Карузо, представленное даже старыми пластинками, ярко, возвышенно и изящно. Как он отличается от многих современных певцов, как возвышается над ними, несмотря на различное качество звукозаписи! Когда слушаешь голос Карузо, кажется, что сливаешься с ним. Голос расцветает многообразием оттенков, живет и трепещет в совершенном слиянии страстей, контрастов, лирических и драматических переживаний... Но дух Карузо повелевает голосом. Это чувствуешь даже тогда, когда слушаешь изношенные, стертые грампластинки. Господство духа над голосом - одно из главных достоинств артиста. Примером может служить его исполнение фразы "Не говори о смерти мне, не мучь меня тоскою..." в партии Альфреда из последнего акта "Травиаты". Разумеется, одной музыкальной фразой не охарактеризуешь сущность артиста. Но этот пример говорит о том, что певец жил музыкой и ее содержанием. Эта фраза прославила Станьо. Но не знаю, что сказал бы великий певец из Палермо, если бы услышал ее в исполнении Карузо.

Приведем несколько других примеров. Интерпретация Карузо знаменитой неаполитанской песни "Неблагодарное сердце" особенно характерна: слова звучат ярко, чувство достигает высочайшего лиризма, звуки тонут в красочном ореоле. Карузо молитвенно поет: "Core, core ingrato" ("Сердце, сердце неблагодарное"). Звук фа сначала полуоткрыт, потом звучит с грустным оттенком, льется неторопливо, затем сила его растет, выражая всю глубину скорби. Повторение этой фразы производит огромное впечатление, свидетельствует об удивительном мастерстве артиста. Сотни и сотни находок отличают исполнение певца и в опере "Манон", и в "Риголетто", и в "Сельской чести"... Много находок в арии Лионеля из оперы "Марта". В "Паяцах" грусть, тоска и удивительно искреннее рыдание, звучащее в финале первого действия, вызывали восхищение зрителей и критиков во всех странах. (Этот финал существует и в старой записи.) Имитировать Карузо здесь просто невозможно. Нет слов, которые могли бы описать все смятение чувств и блестящее сочетание звуков, льющихся из волшебного горла Карузо.

В арии "A te, o cara" ("Тебе, о дорогая") из оперы "Пуритане" Беллини в исполнении Карузо предстает перед нами таким нежно-идиллическим, каким его только можно себе представить. Дело не в изменении музыкального текста (как это некоторые ошибочно считают), а в том, что Карузо сумел исполнить свою роль с подлинным вдохновением и возвышенной выразительностью. Напрасно мы будем искать подобное исполнение у других известных певцов, живших до и после Карузо. Карузо достигает ни с чем не сравнимой силы в выражении и передаче человеческой любви и скорби. Если в арии "Spirito gentile" ("Нежное созданье") из оперы "Фаворитка" и к арии Неморино из второго акта оперы "Любовный напиток" у Карузо были великие и достойные соперники в лице Станьо и Бончи, являвшиеся выдающимися мастерами и в некоторых других операх, то в арии "Tu che a Dio spiegasti l'ali" ("Ты, которая раскрыла...") из оперы "Лючия" ему не страшны никакие соперники. В его пении ощущались горечь, неослабевающее напряжение, мучительные спазмы, лирическая задушевность.

В концертах Карузо преображался. Он становился спокойнее, строже. Пение его было исполнено то светлой грусти, то сокрушительных порывов. И в этой области искусства он был ищущим художником, но, казалось, никогда не оставался удовлетворенным. Может быть, здесь, и только здесь, он позволял себе эксперименты. Тогда-то и рождались эффекты, так поражавшие не только зрителей, но и самих оркестрантов, эффекты, которые он находил в тайниках своего высокого мастерства.

Вызывает улыбку утверждение некоторых музыкальных критиков, что интерпретация образа - исключительная привилегия дирижера, но никак не артиста. Дирижер - тоже истолкователь намерений автора произведения. И он, и певец раскрывают художественный образ. Но их художественные результаты определяются и глубиной чувств, заложенных в произведении, и талантом и душевными качествами исполнителя.

Джакомо Пуччини, услышавший Карузо впервые в Торре дель Лаго в 1901 году, обнял его и в порыве энтузиазма воскликнул: "Ты послан самим богом!" Карузо встретился с Пуччини случайно. Композитор готовил спектакль "Тоски" в Ливорно. Он хотел пригласить группу певцов, которая с большим успехом выступила на премьере "Тоски" в римском театре Костанци 14 января 1900 года. Однако дирекция театра и издатель Рикорди ответили Пуччини, что это невозможно, потому что тенор де Марки выехал на гастроли в Южную Америку. Они предложили ему прослушать молодого неаполитанца, который в ту пору был свободен. Глубоко веривший в тенора де Марки, Пуччини нехотя принял предложение; он пригласил Карузо на свою виллу в Торре дель Лаго. Достаточно было Карузо спеть арию Каварадосси ("Тайная гармония"), чтобы на всю жизнь завоевать сердце требовательного и чуткого маэстро.

Старый виолончелист Джузеппе де Меа, несколько лет игравший в оркестре Метрополитен-опера во времена Карузо, прослушав у меня дома в Генуе несколько пластинок великого певца, сказал с глубоким вздохом: "Возродите нам Карузо хотя бы в той степени, в какой это в состоянии сделать современная техника звукозаписи, и мы навсегда заставим умолкнуть всех певцов!"

Страницы этой книги не претендуют на то, чтобы исчерпать материалы об искусстве Карузо, о его жизни артиста и певца. О нем еще не сказано последнего слова. Но, не боясь показаться нескромным, хочу заметить, что в ходе повествования, хотя я иногда и увлекался, мне все-таки удалось показать значение творчества Карузо, рассказать о его большом сердце, несравненном очаровании его голоса, подчеркнуть историческую важность его нового понимания оперы. Карузо, несомненно, величайший тенор, какого когда-либо знала история оперного театра.


 

главная персоналии произведения словарь записи книги
О сайте. Ссылки. Belcanto.ru.
© 2004–2016 Проект Ивана Фёдорова