Театральное бюро путешествий «БИНОКЛЬ»
туры и билеты в самые знаменитые театры мира
главная персоналии произведения словарь записи книги



Проблема критики

Глава №2 книги «Энрико Карузо»

К предыдущей главе       К следующей главе       К содержанию

Карузо в совершенстве владел техникой звукообразования. Он умело соразмерял свои чувства, свободно и естественно перенося их на создаваемый образ. Его игра, уверенность, с которой он держался в любой сцене спектакля, вызывали волнение, целую гамму самых светлых переживаний. Карузо, властная и незаурядная натура, достигал этого легко и непринужденно.

Поражало его умение осмыслить музыкальную фразу и сразу же придать ей нужную окраску - для выражения радости или горя, муки или восторга, гнева или страдания. Все школьные каноны, наставления учителей, принесшие на первых порах огромную пользу певцу, медленно, но окончательно отступали перед его гением.

Неукротимый дух помог ему найти своеобразную постановку верхнего регистра - певец искал свободы, но свободы не стихийной, а подчиненной дисциплине, и в этом заключается его большое достижение.

Дирижеры и композиторы прислушивались к его мнению, принимали все, что он создавал. Они восхищались певцом, гордились, когда он пел в их спектакле. Даже Тосканини, такой точный и придирчивый, при Карузо оставался лишь простым дирижером. Только один раз во время репетиции он опустил дирижерскую палочку и обратился к Карузо: "Ты кончил! Ну кто же так долго держит верхнюю ноту?" Великий дирижер был, конечно, прав, но Карузо на сей раз хотелось просто поразвлечься, и все кончилось общим смехом. В другой раз, когда Карузо исполнял очень трудный романс, Тосканини, обращаясь к присутствовавшим на репетиции певцам, воскликнул: "Вот как надо петь!"

Никто не станет отрицать того, что на формирование таланта молодого Карузо оказали влияние выдающиеся учителя, вся наша славная школа. Но в конце концов оказалось, что артист был самым большим своим учителем. Карузо не гнушался ничьим советом, даже недобрым, но все это он пропускал через призму своего критического восприятия, интуиции. Он тонко чувствовал ту грань, за которой рождается и утверждается совершенство стиля, расцветает светлая улыбка искусства.

Идя к вершинам своего творчества, стремясь воплотить то, что диктовало ему чувство, Карузо подчас подсознательно, чутьем артиста преодолевал препятствия, упорно работая по многу часов в день.

К сожалению, критика до сих пор не решилась серьезно заняться изучением творчества Карузо, как, впрочем, и других певцов или исполнителей. Ныне же, если бы Карузо никогда и не было, его надо было бы выдумать. Критике стоит серьезно заняться вопросами творчества певца. Речь идет не просто о голосе, хотя и уникальном по тембру и красоте звука, но прежде всего о большом искусстве.

У современных критиков, привыкших больше к крику, чем к пению, есть, казалось бы, благодарный материал для плодотворной деятельности. Однако нынешняя критика, увлеченная, видимо, более важными проблемами, если и останавливается перед фигурой Карузо, не отрицая значения его голоса, то ничего не говорит о Карузо-артисте, что имеет для искусства не меньшее, а может быть и большее, значение.

Искусство Карузо могло бы стать ценной школой для современных певцов, которым даже издали не нужно показывать то, что сегодня называется модернизмом - полный упадок искусства, если не хуже.

Литература о Карузо, за редким исключением, полна анахронизмов, ошибочных дат, ложных утверждений. Существуют иностранные авторы, которые пытались создать образ нашего артиста, исходя из его творчества. Некоторые страницы этих работ получились прекрасными, но полной биографии певца они не дают, что прежде всего лишает образ Карузо человечности.

А Карузо-певец был большим человеком! Это не значит, что у него не было недостатков - они вполне понятны у такой экстравагантной, горячей натуры.

Но и на эту оборотную сторону медали никто не обратил серьезного внимания, никто не попытался раскрыть ее интимную суть.

Натура Карузо не проста, как могло бы показаться. Напротив, очень сложна. Он пел, играл, писал, сочинял песни, рисовал карикатуры - и во всем создавал шедевры.

Как все итальянцы, он на чужбине испытывал тоску по родине, по Италии, Неаполю. В зените славы, будучи богатейшим человеком, он переживал и черные, несказанно печальные дни. Тогда он закрывался в своей комнате, куда не смел войти никто, даже жена, и находил утешение в неаполитанской музыке, напевая фальцетом задушевные песни своей родины, своего далекого Неаполя.

Сложность характера и многогранность таланта Карузо не могут быть полностью раскрыты в предисловии. Мне хотелось сказать об этом вкратце, чтобы помочь читателю этой книги внимательнее вглядеться в жизнь артиста и сделать соответствующие выводы.


 

главная персоналии произведения словарь записи книги
О сайте. Ссылки. Belcanto.ru.
© 2004–2016 Проект Ивана Фёдорова